Стихи киплинг

Перевод Аллы Шараповой

Из тех ли ты, кто не дрожал в сраженье, Но страх других себе в вину вменил, Кто недоверие и осужденье Сумел признать, но доблесть сохранил? Кто бодро ждал и помнил, что негоже Неправдою отплачивать лжецу И злом злодею (но и этим тоже Гордиться чересчур нам не к лицу).

Ты — друг Мечты, но средь ее туманов Не заблудиться смог? И не считал, Что Мысль есть Бог? И жалких шарлатанов Триумф и Крах— с улыбкой отметал? И ты сумеешь не придать значенья, Когда рабы твой труд испепелят И смысл высокий твоего ученья Толпа на свой перетолкует лад?

Рискнешь в игре поставить состоянье, А если проиграешь все, что есть,— Почувствуешь в душе одно желанье: Встать от игры и за труды засесть? Послушна ли тебе и в боли дикой Вся армия артерий, нервов, жил? Воспитана ли Воля столь великой, Чтоб телу зов ее законом был?

Ты прям и прост на королевской службе? С простолюдином кроток? Справедлив К достойному назло вражде и дружбе? Властителен порой, но не кичлив? И правда ли, что даже малой доли Своих часов, минут ты господин? Ну что ж! Земля твоя — и даже боле Тебе скажу: ты Человек, мой сын!

Возможно, вас также заинтересуют переводы Сонета 66 Уильяма Шекспира, коллекция любимых стихов Бориса Пастернака, поэзия о детях и родителях и подборка проникновенных стихотворений о любви.


Анализ стихотворения «Четыре цвета глаз» Киплинга

Стихи «Четыре цвета глаз» Редьярда Киплинга на русский язык были переведены Константином Симоновым.

Стихотворение относится к ранним, еще довоенным переводам писателя. Впрочем, впервые опубликовано он было лишь в 1971 году. Его английский оригинал увидел свет в сборнике 1886 года. Написан он еще до встречи писателя с женой Каролиной, с которой они вместе прожили всю жизнь. Выходит, герой стихотворения просто влюбчивый романтик лет двадцати от роду. Впрочем, прототип «серых глаз» известен наверняка. Это Флоренс Геррард, его практически невеста – до вынужденного отъезда в Индию. Собственно, в Индии он провел раннее детство, теперь же возвращался туда стараниями отца, присмотревшего ему там место журналиста в газете. Отношения сошли на нет, но еще несколько лет Р. Киплинг не мог залечить душевную рану и даже написал роман «Свет погас», во многом автобиографический, где у девушки, которую любит главный герой, именно серые глаза. По жанру – любовная лирика, рифмовка перекрестная, 6 строф. Первое четверостишие как раз и посвящено отъезду, прощанию с сероглазой девушкой: пароходная сирена, разлука. Дальше пароход становится символом жизненного пути. Ему встречаются знойные черноокие девушки, а дальше – гордые синеглазые, наконец, взгляд карих очей сражает его, как выстрел меткого стрелка. Завершается произведение честным признанием с тайной улыбкой: я четырежды должник глаз всех цветов. Каждую обладательницу прекрасных глаз он сохраняет в сердце, кого-то с болью, кого-то с благодарностью. Однако ни одной с ним рядом нет. Поэт продолжает ряд метафор, ассоциаций, связанных с цветом. Множество перечислительных градаций, возвышенных и неожиданных сравнений (луна, песок, рассвет), звукопись, глаголов мало, образы почти синестетические. Целью своего вольного переложения К. Симонов ставил и сохранение романтики и, вместе с тем, универсализацию содержания. Он убрал приметы географические, временные. Скажем, исчезли названия вальсов, упоминание Южного Креста, и неотступный рефрен-мольба, клятва влюбленных. Впрочем, ощущение экзотичности осталось. Чуть изменился под его пером и финал. Герой Р. Киплинга поминает козни Купидона и разводит руками, признаваясь, что и впредь собирается поддаваться на чары женских взоров, обещать любовь до гроба — и будь что будет. Герой К. Симонова немного сдержаннее, хотя также признает себя побежденным.


«Четыре цвета глаз» Р. Киплинга – ода чарам женских очей и жалоба на свое бедное разбитое сердце.

«Если бы…» Перевод Я.Фельдмана

Когда б ты мог остаться хладнокровным  Среди безумцев, тычущих в тебя;  В сомнении в тебя тебе подобных — Упрям и твёрд, сомнение любя;  Ждать без конца, ничуть не уставая,  Средь моря лжи — спокоен и правдив;  На ненависть — ничем не отвечая,  Ни слишком мудр, ни сверхкрасноречив;

Уметь мечтать стремительно, но строго;  И мысль ценить — как новый шаг вперёд;  Встречая и Триумф, и Катастрофу  Одним и тем же «Видели, пройдёт»;  Стерпеть: тобою сказанною правдой  Глупцов дурачат, улучив момент;  Разбитый смысл склониться и исправить,  Не жалуясь на старый инструмент;

Весь прошлый блеск в коробку запечатать  И всю её поставить на пари;  И проиграть. И всё начать с начала.  И никогда о том не говорить.

Когда б ты мог, уставший запредельно,  Заставить тело бедное служить,  Опустошён трудом ночным и денным,  Но как безумный, Волей одержим;

С достоинством беседуя с толпою,  И с королём гуляя, как всегда;  Ни друг, ни враг не справятся с тобою,  Но всем с тобой считаться иногда;  Распоряжаться временем как средством,  В одну минуту втискивая век; —

Оригинальное стихотворение

If you can keep your head when all about you Are losing theirs and blaming it on you; If you can trust yourself when all men doubt you, But make allowance for their doubting too: If you can wait and not be tired by waiting, Or, being lied about, don’t deal in lies, Or being hated don’t give way to hating, And yet don’t look too good, nor talk too wise; If you can dream – and not make dreams your master; If you can think – and not make thoughts your aim, If you can meet with Triumph and Disaster And treat those two impostors just the same: If you can bear to hear the truth you’ve spoken Twisted by knaves to make a trap for fools, Or watch the things you gave your life to, broken, And stoop and build ‘em up with worn-out tools; If you can make one heap of all your winnings And risk it on one turn of pitch-and-toss, And lose, and start again at your beginnings, And never breathe a word about your loss: If you can force your heart and nerve and sinew To serve your turn long after they are gone, And so hold on when there is nothing in you Except the Will which says to them: “Hold on!” If you can talk with crowds and keep your virtue, Or walk with Kings – nor lose the common touch, If neither foes nor loving friends can hurt you, If all men count with you, but none too much: If you can fill the unforgiving minute With sixty seconds’ worth of distance run, Yours is the Earth and everything that’s in it, And – which is more – you’ll be a Man, my son!

(Joseph Rudyard Kipling, 1895)

Анализ стихотворения «Бремя Белых» Киплинга

Известно множество переводов произведения «Бремя Белых» Редьярда Киплинга на русский язык. Среди них одним из самых удачных считается перевод Виктора Топорова.


Стихотворение датируется 1899 годом. Его автору исполнилось 34 года, он уже известен и как поэт, и как сочинитель историй для детей; женат, и как раз в 1899 году пережил семейную трагедию – смерть старшего ребенка. По жанру – манифест, заклинание, почти инициация, рифмовка холостая, смешанная, 8 неоднородных строф. «Твой жребий»: то есть, миссия в мире, крест, который должно нести. Долг, который следует завещать сыновьям, и вообще лучшим представителям нации. «Темным сынам земли»: непросвещенным народам, «языческой орде», незнакомой с ценностями христианской европейской цивилизации. «То дьяволов, то детей»: сам автор много лет прожил в Индии, его рассуждения основаны на собственном жизненном опыте. Он видит большой потенциал в опекаемых народах, но не поддается эйфории. Работа по переделке сознания – «каторжная» и неблагодарная. Он напутствует «белого человека» как миссионера, просветителя. Путь будет тернист: «сноси угрозы и оскорбленья». «Сто раз повторять приказ»: здесь уже звучит военизированная нотка, почти немецкое «порядок – прежде всего». «Мир тяжелее войны»: завоевания, колониальная политика – это лишь одна сторона медали. Дальше открывается поле деятельности для всех, желающих потрудиться на ниве просвещения и милосердия, строительства, развития сельского хозяйства, промышленности. «Будь начеку всегда»: подопечный может укусить руку, которая его кормит. Награды энтузиасты не получат. На Родине они будут освистаны, а «пасомые стада» рано или поздно поднимут бунт (что, собственно, и случилось в середине XX века). «Египетская тьма»: отсылка к Библии. Имеется в виду одна из казней, постигших египтян, угнетавших евреев. «Болтовней о свободе»: либеральные воззрения, сводящие на нет мечту о могуществе империи. «Пора вступить мужчиной»: готовым на бесславие и смерть в чужом краю. «На суд мужчин»: только те, кто прошел похожий путь, имеют право судить. Взгляды писателя на колониальную политику Британской империи были в разное время и подвергнуты остракизму, и чуть ли не реабилитированы (во всяком случае, согласно опросам, почти половина современных британцев скорее гордятся своим историческим прошлым, чем стыдятся его). Интонация торжественная, эпитеты (безжалостную пору, тупой толпою), сравнение (как в изгнанье), обращение на «ты» в повелительном наклонении, ряд восклицаний и отрицаний. Повторы, рефрены, экспрессия, перечисления, лексика возвышенная мешается с просторечной.

Стихи «Бремя белых» Р. Киплинга – благословение на трудный путь, гимн ответственности и просветительским идеям.

Rudyard Kipling «If»

If you can keep your head when all about you Are losing theirs and blaming it on you, If you can trust yourself when all men doubt you, But make allowance for their doubting too; If you can wait and not be tired by waiting, Or being lied about, don’t deal in lies, Or being hated don’t give way to hating, And yet don’t look too good, nor talk too wise:

If you can dream-and not make dreams your master; If you can think-and not make thoughts your aim, If you can meet with Triumph and Disaster And treat those two impostors just the same; If you can bear to hear the truth you’ve spoken Twisted by knaves to make a trap for fools, Or watch the things you gave your life to, broken, And stoop and build ’em up with worn-out tools:

If you can make one heap of all your winnings And risk it on one turn of pitch-and-toss, And lose, and start again at your beginnings And never breathe a word about your loss; If you can force your heart and nerve and sinew To serve your turn long after they are gone, And so hold on when there is nothing in you Except the Will which says to them: ‘Hold on!’

Вы здесь

lass=»breadcrumb»> Главная Аскбука поэзии К Редьярд Киплинг „Заповедь“

Редьярд Киплинг «Заповедь»

Владей собой среди толпы смятенной, Тебя клянущей за смятенье всех, Верь сам в себя наперекор вселенной, И маловерным отпусти их грех; Пусть час не пробил, жди, не уставая, Пусть лгут лжецы, не снисходи до них; Умей прощать и не кажись, прощая, Великодушней и мудрей других.

Умей мечтать, не став рабом мечтанья, И мыслить, мысли не обожествив; Равно встречай успех и поруганье, He забывая, что их голос лжив; Останься тих, когда твоё же слово Калечит плут, чтоб уловлять глупцов, Когда вся жизнь разрушена и снова Ты должен всё воссоздавать c основ.

Умей поставить в радостной надежде, Ha карту всё, что накопил c трудом, Bcё проиграть и нищим стать как прежде И никогда не пожалеть o том, Умей принудить сердце, нервы, тело Тебе служить, когда в твоей груди Уже давно всё пусто, всё сгорело И только Воля говорит: «Иди!»

Останься прост, беседуя c царями, Будь честен, говоря c толпой; Будь прям и твёрд c врагами и друзьями, Пусть все в свой час считаются c тобой; Наполни смыслом каждое мгновенье Часов и дней неуловимый бег, — Тогда весь мир ты примешь как владенье Тогда, мой сын, ты будешь Человек!

Перевод М.Лозинского
If

If you can keep your head when all about you Are losing theirs and blaming it on you, If you can trust yourself when all men doubt you, But make allowance for their doubting too; If you can wait and not be tired by waiting, Or being lied about, don’t deal in lies, Or being hated, don’t give way to hating, And yet don’t look too good, nor talk too wise:

If you can dream—and not make dreams your master; If you can think—and not make thoughts your aim; If you can meet with Triumph and Disaster And treat those two impostors just the same; If you can bear to hear the truth you’ve spoken Twisted by knaves to make a trap for fools, Or watch the things you gave your life to, broken, And stoop and build’em up with worn-out tools:

If you can make one heap of all your winnings And risk it on one turn of pitch-and-toss, And lose, and start again at your beginnings And never breathe a word about your loss; If you can force your heart and nerve and sinew To serve your turn long after they are gone, And so hold on when there is nothing in you Except the Will which says to them: «Hold on!»

If you can talk with crowds and keep your virtue, Or walk with Kings—nor lose the common touch, If neither foes nor loving friends can hurt you, If all men count with you, but none too much; If you can fill the unforgiving minute With sixty seconds’ worth of distance run, Yours is the Earth and everything that’s in it, And—which is more—you’ll be a Man, my son!

<1910>

«Когда» Перевод А. Кузнецова

Когда разумен, а вокруг тебя Рассудка нет — и ты в том обвинен, Не бойся грязи, — смело верь в себя И не иди к сомненью на поклон. Когда ты сможешь неустанно ждать, Во лжи вокруг — ей сделок не сулить, На ненависть и гнев не отвечать И многословьем лишним не мудрить,

Когда не будешь ты рабом мечты, И темной мысли ты не дашь мелькнуть, Когда триумф бесстрастно встретишь ты, Себя им не позволив обмануть, Когда спокоен, если дерзкий плут Твои слова для дурней извратит, Когда разрушен жизни долгий труд Ты веришь — справедливость победит,

Когда ты сможешь весь свой капитал Сложить на кон с рискованной игрой И, убедившись в том, что проиграл Начать все вновь и быть самим собой, Когда ты силу сердца, нервов, жил Сожжешь, не сможешь плыть, идти, плестись, Когда для жизни не оставишь сил, А воля говорит тебе: «Держись!»

Вы здесь

lass=»breadcrumb»> Главная Аскбука поэзии К Редьярд Киплинг „Если…“

Редьярд Киплинг «Если…»

О, если ты покоен, не растерян, Когда теряют головы вокруг, И если ты себе остался верен, Когда в тебя не верит лучший друг, И если ждать умеешь без волненья, Не станешь ложью отвечать на ложь, Не будешь злобен, став для всех мишенью, Но и святым себя не назовёшь,

И если ты своей владеешь страстью, А не тобою властвует она, И будешь твёрд в удаче и в несчастье, Которым, в сущности, цена одна, И если ты готов к тому, что слово Твоё в ловушку превращает плут, И, потерпев крушенье, можешь снова — Без прежних сил — возобновить свой труд,

И если ты способен всё, что стало Тебе привычным, выложить на стол, Всё проиграть и вновь начать сначала, Не пожалев того, что приобрёл, И если можешь сердце, нервы, жилы Так завести, чтобы вперёд нестись, Когда с годами изменяют силы И только воля говорит: «Держись!»

И если можешь быть в толпе собою, При короле с народом связь хранить И, уважая мнение любое, Главы перед молвою не клонить, И если будешь мерить расстоянье Секундами, пускаясь в дальний бег, — Земля — твоё, мой мальчик, достоянье! И более того, ты — человек!

Перевод С.Маршака
If

If you can keep your head when all about you Are losing theirs and blaming it on you, If you can trust yourself when all men doubt you, But make allowance for their doubting too; If you can wait and not be tired by waiting, Or being lied about, don’t deal in lies, Or being hated, don’t give way to hating, And yet don’t look too good, nor talk too wise:

If you can dream—and not make dreams your master; If you can think—and not make thoughts your aim; If you can meet with Triumph and Disaster And treat those two impostors just the same; If you can bear to hear the truth you’ve spoken Twisted by knaves to make a trap for fools, Or watch the things you gave your life to, broken, And stoop and build’em up with worn-out tools:

If you can make one heap of all your winnings And risk it on one turn of pitch-and-toss, And lose, and start again at your beginnings And never breathe a word about your loss; If you can force your heart and nerve and sinew To serve your turn long after they are gone, And so hold on when there is nothing in you Except the Will which says to them: «Hold on!»

If you can talk with crowds and keep your virtue, Or walk with Kings—nor lose the common touch, If neither foes nor loving friends can hurt you, If all men count with you, but none too much; If you can fill the unforgiving minute With sixty seconds’ worth of distance run, Yours is the Earth and everything that’s in it, And—which is more—you’ll be a Man, my son!

<1910>

Анализ стихотворения «Гиены» Киплинга

Произведение «Гиены» Редьярда Киплинга не раз переводилось на русский язык, один из самых удачных переводов принадлежит перу Константина Симонова.


Стихотворение создано не позднее 1919 года. Именно летом этого года поэт признал, что его сын, участник Первой мировой войны, не пропал без вести, а погиб в битве при Лосе. Тогда немецкие пулеметчики выкосили тысячи британских солдат. Р. Киплинг счел своим отцовским и гражданским долгом вступить в комиссию по сохранности британских военных захоронений по всему миру. Пришлось ему и пересмотреть собственные взгляды на войну. В жанровом отношении – антивоенная лирика, 7 строф с перекрестной рифмовкой. К. Симонов создал целый цикл переложений поэзии Р. Киплинга. Уже в первой строфе, без всякого вступления, тема смерти набирает темп. Военная терминология, прозаизмы, перенесенные на животный мир, звучат с убийственной иронией: «взять отчет», «гиен отряд». Эти мертвецы остались в чужой земле. «За что он умер»: в обществе, в политических верхах могут сколько угодно ломать копья о необходимости, границах и целях войны. Ее могут и вовсе не замечать. И только солдат исполняет свой долг, нередко даже до крови. «Как он жил»: каким пришел он на войну, как изменился здесь, каким видел свое будущее. «Жрать без помех»: грубое, просторечное слово подчеркивает горечь автора. В третьей строфе – готовый афоризм о «беззащитности мертвеца». Война между людьми поставляет пищу к столу зверям. Все живое сопротивляется насилию, только мертвец, и так оставленный в чужих песках, лишается и плоти, и костей. Потерявший жизнь, он теряет и возможность достойного упокоения. «Солдат короля»: прямое почти обвинение автора. «Вышел на свет, солдат»: чудовищный оксюморон. Тело извлекают не руки товарищей или родных, а клыки и когти гиен. Да и на этот «свет» ему уже выйти не суждено. «Никого»: последнее, безмолвное сражение проиграно. В заключительном четверостишии поэт вновь бросает обвинение: «не пятнают имен мертвецов». Животному незнакомо человеческое лукавство. Лексика разговорная, интонация горькая, мужественная. Ритм схож с солдатской поступью. Зловещая игра рифм во второй строфе. Инверсия (приходит отряд, воняет тля), эпитетов практически нет (бедный солдат, лишних затей), повторы, усиливающие ощущение безысходности (особенно слова «смерть» в различных вариациях), противопоставление.

«Гиены» Р. Киплинга – антивоенное стихотворение, сопряженное с личным горем поэта, потерявшего сына на войне.

Вы здесь

lass=»breadcrumb»> Главная Аскбука поэзии К Редьярд Киплинг „Секрет машин“

Редьярд Киплинг «Секрет машин»

Взяты мы из шахт, из руд, из-под земли, Нас в горниле, в тигле, в пекле жар калил, Закаляли нас, ковали, гнули, жгли, Резал фрезер и напильник опилил. Нам потребны масло, уголь и вода, И микронный, по возможности, зазор, — Дайте это нам для жизни — и тогда Мы рванёмся вам служить во весь опор!

Можем взмыть, и гресть, и мчать, и взнесть, и гнать, Можем греть, и гнуть, и печь, и ткать, и рыть, Можем вплавь, и вглубь, и ввысь, и вдаль, и вспять, Можем петь, считать, писать и говорить!

К другу дело неотложное у вас? Не беда, что в антиподах абонент! Ваш потрескивающий вопрос тотчас Через свод небес переметнут в момент! Друг ответил вам через десяток стран? Вы нужны ему? Спешить он вас просил? Вас доставят в скачке через океан Семь десятков тысяч лошадиных сил!

Вас, который бы ей впредь повелевал, «Мавритания» у пирса чинно ждёт; Капитану только стоит взять штурвал — В море город в девять палуб поплывёт.

Можем сдёрнуть перед вами шапки с гор, Лес порубленный скатить для ваших благ, Можем вспять поворотить речной напор И в пустыне насадить полезный злак. Пожелаете — протянем трубы ввысь, В безотказные цистерны ледников, Чтоб трамваи в вашем городе неслись, Жил станок и шёл продукт из парников?

Это ж просто! Нужен бур и динамит — И — пожалте вам! — расселась скал стена; И пустыню обводнение поит, И долина морем стать обречена.

Но извольте наш Закон запомнить впредь — Не способны мы освоить вашу ложь; Нам несвойственно прощать, любить, жалеть. С нами сладишь — и поладишь? Нет — умрёшь! Грандиозней мы Народов и Царей, Смирно ползайте у наших рычагов. Мы изменим ход времён и жизнь вещей, — То, что прежде было в веденье Богов!

Наша гарь от вас сокроет ширь Небес, Но сверканью звёзд сдадутся дым и мгла, Ибо наши грандиозность, мощь и вес — Суть всего лишь дети вашего ума!

Перевод А.Эппеля
The Secret of the Machines

We were taken from the ore-bed and the mine, We were melted in the furnace and the pit— We were cast and wrought and hammered to design, We were cut and filed and tooled and gauged to fit. Some water, coal, and oil is all we ask, And a thousandth of an inch to give us play: And now, if you will set us to our task, We will serve you four and twenty hours a day!

We can pull and haul and push and lift and drive, We can print and plough and weave and heat and light, We can run and race and swim and fly and dive, We can see and hear and count and read and write!

Would you call a friend from half across the world? If you’ll let us have his name and town and state, You shall see and hear your crackling question hurled Across the arch of heaven while you wait. Has he answered? Does he need you at his side? You can start this very evening if you choose, And take the Western Ocean in the stride Of seventy thousand horses and some screws!

The boat-express is waiting your command! You will find the Mauretania at the quay, Till her captain turns the lever ’neath his hand, And the monstrous nine-decked city goes to sea.

Do you wish to make the mountains bare their head And lay their new-cut forests at your feet? Do you want to turn a river in its bed, Or plant a barren wilderness with wheat? Shall we pipe aloft and bring you water down From the never-failing cisterns of the snows, To work the mills and tramways in your town, And irrigate your orchards as it flows?

It is easy! Give us dynamite and drills! Watch the iron-shouldered rocks lie down and quake As the thirsty desert-level floods and fills, And the valley we have dammed becomes a lake.

But remember, please, the Law by which we live, We are not built to comprehend a lie, We can neither love nor pity nor forgive. If you make a slip in handling us you die! We are greater than the Peoples or the Kings— Be humble, as you crawl beneath our rods!- Our touch can alter all created things, We are everything on earth—except The Gods!

Though our smoke may hide the Heavens from your eyes, It will vanish and the stars will shine again, Because, for all our power and weight and size, We are nothing more than children of your brain!

<1911>


С этим читают