Александр блок

Ворожба

Я могуч и велик ворожбою, Но тебя уследить — не могу. Полечу ли в эфир за тобою — Ты цветёшь на земном берегу. Опускаюсь в цветущие степи — Ты уходишь в вечерний закат, И меня оковавшие цепи На земле одиноко бренчат.

Но моя ворожба не напрасна: Пусть печально и страшно «вчера». Но сегодня — и тайно и страстно Заалело полнеба с утра. Я провижу у дальнего края Разгоревшейся тучи — тебя. Ты глядишь, улыбаясь и зная, Ты придёшь, трепеща и любя.

5 декабря 1901


———————————————————————————

*** Недосказанной речи тревогу Хороню до свиданья в ночи. Окна терема — все на дорогу, Вижу слабое пламя свечи.

Ждать ли поздней условленной встречи? Знаю — юная сердцем в пути, — Ароматом неведомой встречи Сердце хочет дрожать и цвести.

В эту ночь благовонные росы, Словно влажные страсти слова, Тяжко лягут на мягкие косы — Утром будет гореть голова…

Но несказанной речи тревогу До свиданья в ночи — не уйму. Слабый пламень глядит на дорогу, Яркий пламень дрожит в терему.

6 декабря 1901

———————————————————————————

*** Молчи, как встарь, скрывая свет, — Я ранних тайн не жду. На мой вопрос — один ответ: Ищи свою звезду.

Не жду я ранних тайн, поверь Они не мне взойдут. Передо мной закрыта дверь В таинственный приют.

Передо мной — суровый жар Душевных слёз и бед, И на душе моей пожар — Один, один ответ.

Молчи, как встарь, — я услежу Восход моей звезды, Но сердцу, сердцу укажу Я поздних тайн следы.

Но первых тайн твоей весны Другим приснится свет. Сольются наши две волны В горниле поздних бед.

18 декабря 1901

———————————————————————————

*** Вечереющий сумрак, поверь, Мне напомнил неясный ответ. Жду — внезапно отворится дверь, Набежит исчезающий свет. Словно бледные в прошлом мечты, Мне лица сохранились черты И отрывки неведомых слов, Словно отклики прежних миров, Где жила ты и, бледная, шла, Под ресницами сумрак тая, За тобою — живая ладья, Словно белая лебедь, плыла, За ладьёй — огневые струи — Беспокойные песни мои… Им внимала задумчиво ты, И лица сохранились черты, И запомнилась бледная высь, Где последние сны пронеслись. В этой выси живу я, поверь, Смутной памятью сумрачных лет, Смутно помню — отворится дверь, Набежит исчезающий свет.

20 декабря 1901

———————————————————————————

Блоковские влияния и заимствования

Александру Блоку импонируют образы поэмы о «Царь-Девице», где продемонстрирован древнерусский, сказочный колорит женщины и динамика повседневной жизни. Однако существенное влияние на поэзию Блока составили стихи Соловьева, где царил культ Женщины. Следует отметить, что Блок был знаком с Соловьевым лично, встречаясь с философом на литературных вечерах и в салонах. Поэзия Соловьева очень импонировала автору анализируемого нами цикла, поэтому Блок старался всячески использовать поэтические приемы коллеги.


Русский писатель «одолжил» культ Женственности у религиозных философов. В частности, Соловьев рассматривал Женственность как Душу целого Мира, которую пленила мирская пошлость, и которая ждала, когда ей даруют свободу. Молодого Блока тревожило смутное ожидание грядущей катастрофы. В наступлении Нового века в 1902–1902 годах писатель видит некий символизм, перерождение, обновление человека. В этот период автор тревожится видениями, приходящими к Блоку во снах. Блок видит свою Прекрасную Даму, ту женщину, образ, который стал прототипом женщин в блоковских поэтических строках. Вечная Женственность очень похожа на Людмилу Менделееву, которая скоро станет женой автора. Писатель влюблен в земную девушку, поклоняется образу Дамы сердца. Чувства соединились воедино и обусловили творческий потенциал невероятной силы, поток вдохновения, который нашел свое место на бумаге.

Специфические черты блоковского цикла

Анализируемые в этой статье «Стихи…» – один масштабный замысел, единый стих, структурированный по музыкальным канонам. Основа цикла – мотив любви к женщине. Лирических героев здесь два – та самая – одна единственная – женщина и ее рыцарь, герой, юноша, мужчина, обожающий свою Даму, стремящийся к Вечной Женственности. Такое стремление становится стимулом к достижению идеала, красоты, к познанию души любимого человека и, наконец… Бога.

Тревоги, мистика, волнения, захлестывающие поэта, вынудили писателя создать специальный, уникальный язык. В рамках цикла, автор разработал уникальную цикличную символическую систему. Описываемая в блоковских текстах действительность намекает на кардинально другой, необычный поэтический мир. Это некий символизм, созданный Блоком, отображающий неземное, фантастическое течение времени и действий лирических героев. Подражая Соловьеву, Блок старается демонстрировать экстатическое состояние, стремится проникнуть и полностью познать тайну бытия. Философская лирика цикла оформлена в точности как запись дневника, которые вели интеллигентные люди того времени. Так автор смог вылить все переживания, тревоги, чувства, которые терзали душу. Через обращение к лику Вечной Женственности, к лирике, Блок познавал тот внутренний мир, который закрыт от других людей и – вместе с тем – доступный каждому.

О центральных действующих лицах блоковских произведений

Прекрасная Дама, возлюбленная женщина – вечная Душа и Тайна, которая обязательно приведет своего поклонника, автора, лирического героя к истине. Но кто же такой герой? Это настоящий рыцарь, который боготворит свою Даму, поклоняется Вечной Женственности и готов служить возлюбленной и музе до скончания веков. В своих стихах автор желает постигнуть не только мир поэтический, мистический, но и женскую душу – как отдельное явление.

На поэзию Блока наложили отпечаток довольно непростые отношение писателя с любимой женщиной. Поэтому мистическое восприятие и сила литературной действительности демонстрирует тщательное изучение поэтом мистической «стороны женщины». Возможно, Блок слишком обожествляет возлюбленную, награждая Прекрасную Даму неземными чертами и обожествляя. Писатель относится к женщине как к Небесной Деве, Владычице Вселенной, Вечной Женственности, Заре, Купине и Вечной Царице. Себя же, лирического героя, автор идентифицирует как раба, рыцаря, отрока, который готов на все ради возлюбленной. Автор видит женщину только в положительном, светлом цвете, Дама является литератору во сне, в тумане, в сумерках или сказке, окруженная тенями. Образ таинственности и божества усиливает то, что автор не использует описывающих эпитетов. То есть поэзия о Даме, о Любви рассчитана только на фантазию и восприятие читателей. Автор рассказывает о лазурных сновидениях и ароматных слезах, завороженных шагах, бездонных взглядах, упорной мечте, сумерках и таинственности. Но не дает читателю никакой конкретики. Давайте посмотрим на одно из произведений из анализируемого сборника:

При посылке роз

Смотрел отвека бог лукавый На эти душные цветы. Их вековечною отравой Дыши и упивайся ты.

С их страстной, с их истомной ленью В младые сумерки твои И пламенной и льстивой тенью Войдут мечтания мои.

Неотвратимы и могучи, И без свиданий, и без встреч, Они тебя из душной тучи Живою молньей будут жечь.

24 декабря 1901

———————————————————————————

Ночь на новый год Лежат холодные туманы, Горят багровые костры. Душа морозная Светланы В мечтах таинственной игры. Скрипнет снег — сердца займутся — Снова тихая луна. За воротами смеются, Дальше — улица темна. Дай взгляну на праздник смеха, Вниз сойду, покрыв лицо! Ленты красные — помеха, Милый глянет на крыльцо… Но туман не шелохнётся, Жду полуночной поры. Кто-то шепчет и смеётся, И горят, горят костры… Скрипнет снег — в морозной дали Тихий, крадущийся свет. Чьи-то санки пробежали… «Ваше имя?» — Смех в ответ. Вот поднялся вихорь снежный, Побелело всё крыльцо… И смеющийся, и нежный Закрывает мне лицо… Лежат холодные туманы, Бледнея, крадется луна. Душа задумчивой Светланы Мечтой чудесной смущена…

31 декабря 1901


———————————————————————————

*** С. Соловьёву

Бегут неверные дневные тени. Высок и внятен колокольный зов. Озарены церковные ступени, Их камень жив — и ждёт твоих шагов.

Ты здесь пройдёшь, холодный камень тронешь, Одетый страшной святостью веков, И, может быть, цветок весны уронишь Здесь, в этой мгле, у строгих образов.

Растут невнятно розовые тени, Высок и внятен колокольный зов, Ложится мгла на старые ступени…. Я озарён — я жду твоих шагов.

4 января 1902

———————————————————————————

*** Высоко с темнотой сливается стена, Там — светлое окно и светлое молчанье. Ни звука у дверей, и лестница темна, И бродит по углам знакомое дрожанье.

В дверях дрожащий свет и сумерки вокруг. И суета и шум на улице безмерней. Молчу и жду тебя, мой бедный, поздний друг, Последняя мечта моей души вечерней.

11 января 1902

———————————————————————————

*** Там, в полусумраке собора, В лампадном свете образа. Живая ночь заглянет скоро В твои бессонные глаза.

В речах о мудрости небесной Земные чуятся струи. Там, в сводах — сумрак неизвестный, Здесь — холод каменной скамьи.

Глубокий жар случайной встречи Дохнул с церковной высоты На эти дремлющие свечи, На образа и на цветы.

И вдохновительно молчанье, И скрыты помыслы твои, И смутно чуется познанье И дрожь голубки и змеи.

14 января 1902

———————————————————————————

*** Я укрыт до времени в приделе, Но растут великие крыла. Час придёт — исчезнет мысль о теле, Станет высь прозрачна и светла.

Так светла, как в день весёлой встречи, Так прозрачна, как твоя мечта. Ты услышишь сладостные речи, Новой силой расцветут уста.

Мы с тобой подняться не успели, — Загорелся мой тяжёлый щит. Пусть же ныне в роковом приделе, Одинокий, в сердце догорит.

Новый щит я подниму для встречи, Вознесу живое сердце вновь. Ты услышишь сладостные речи, Ты ответишь на мою любовь.

Час придёт — в холодные метели Даль весны заглянет, весела. Я укрыт до времени в приделе, Но растут всемощные крыла.

29 января 1902

———————————————————————————

*** Вдали мигнул огонь вечерний — Там расступились облака. И вновь, как прежде, между терний Моя дорога нелегка.

Мы разошлись, вкусивши оба Предчувствий неги и земли. А сердце празднует до гроба Зарю, мигнувшую вдали.

Об истории создания цикла и о структуре блоковского произведения


Последнее издание цикла, которое случилось еще при жизни Блока – в 1922 году, включает 164 поэзии, написанные писателем всего за год, начиная с 1901-го и заканчивая осенью 1902 года. Однако, такое формирование сборника установилось не сразу. История знает историю о том, что Блок объяснял избранную структуру необходимостью представить совокупность идей. Также такая форма определилась еще и потому, что таковой была логика внутреннего развития сборника «Стихов…»

Блок придумал название сборника в 1903 году. Старт этому процессу дала публикация блоковских произведений на страницах московского альманаха «Северные цветы» (там русский поэт издал в целом около десяти лирических произведений). Предложил же стихи читателям главный редактор альманаха Валерий Брюсов. Впоследствии этим названием Блок обозначал свою ранние тексты – в основном, работы с привкусом мистицизма, которые издавались на протяжении разных периодов. Уже в 1904 году в «Грифе» (Москва) выпустили поэтический сборник Александра Блока, который назывался «Стихами о Прекрасной Даме». Позже сюда включили и другие произведения автора, а также существенно изменили и саму композицию тома.

«Эзотерический язык» Блока и вариации изданий сборника

В первом издании есть некоторые особенности: том написан с использованием «эзотерического языка», то есть смеси чувств и живой природы. Немногие люди способны понять такой язык, но, вероятно, в этом и состоял замысел символиста. Однако поклонники поэзии Блока находились всегда. В издании следующих произведений Блок стремился уделить больше внимания пояснению скрытых смыслов и малопонятных речевых оборотов.

Второе издание стихов Блоку предложили подготовить в «Мусагете». Предложение поступило в осенние декадентские дни 1910-го. Эту публикацию редакция запланировала в виде сборника поэзий. Уже тогда автор запланировал цикл как литературный триптих. Первая часть увидела свет через год, включив тексты из «Стихов о Прекрасной Даме», однако уже в ином – необычном – ракурсе. Редакторы и автор разделили цикл на части по триста произведений в каждой части (всего таких блоков было семь). Систематизация поэтических строк проходила также с помощью включения хронологического принципа: начиная с 1891-го и заканчивая 1904 годом. К слову сказать, автор впервые применил для своих стихов этот подход. Таким образом была определена структура первой части.

Через шесть лет то же издательство выпустило блоковские поэзии сразу в четырех частях. Для этого редакторы опять переработали состав сборника, посвященного образу Женственности, исключив оттуда почти 90 произведений. Также издатели ввели около тридцати новых стихов, которые до тех пор не входили ни в одну публикацию. Первый раз поэтические произведения из первой части литературные редакторы и автор раздели на такие блоки:

  • «Ante Lucem»;
  • «Стихи о Прекрасной Даме»;
  • Цикл «Распутья».

В 1922 году состоялось очередное издание блоковских поэзий. Писатель намеревался прокомментировать сборник, однако свою идею Блок так и не осуществил. В издание вошло 164 стиха, которые условно разделили на шесть рубрик. Под каждой рубрикой и стихом редакторы поставили место и временя создания определенного текста. Таким образом, «Стихи…» стали основой для других циклов, в частности для «Распутья».

Образ Вечной Женственности

Ранее мы говорили, что многие символы из своей вселенной писатель связывал с образом Женственности. Анализируемый цикл осуществил настоящее открытые в литературе начала ХХ века, гармонично вписывая в культурную действительность образ мистической женщины.

Образы Блока не однотипные, а – наоборот – достаточно широкие. Фигура прекрасной дамы отсылает к широкому универсуму смыслов. Блок ввел в поэзию элементы культуры Средневековья, где поклонение Даме сердца считалось демонстрацией добрых намерений, а также чувств. Автор использовал в своей лирике элементы традиции мистицизма, которые обрели популярность в эпоху Возрождения. Блок взял за основу произведения итальянских мастеров. Творчество Данте или Петрарки невозможно представить без светлого любовного чувства. Образы женщин (например, Лауры) – это идеальные, романтические лики, обращающиеся к Вечности. Сентиментальное воплощение мира, противоречий человеческой вселенной, особенностей повседневности находит воплощение в блоковском творчестве. Однако русский поэт использовал также приемы коллег по цеху, признанных классикой русской литературы в лице Фета и Жуковского, которые нашли необычный способ и стиль демонстрации человеческих чувств – как явления в природе.


С этим читают