Ф. и. тютчев

L’étoile de Noël

C’était l’hiver. Il neigeait dru.Le vent soufflait dessus la terre.Et l’enfant grelottait dans le repaireAu flanc d’un mont pentu.


Et l’haleine du boeuf le réchauffait.Des bêtes familièresErraient dans la tanière,Une tiède vapeur sur la crèche flottait.

Secouant de leurs saies la paille de leurs litsEt des gousses de fèvesLes pâtres sur la grève,Somnolents, contemplaient les lointains dans la nuit.

Là-bas un cimetière et des champs enneigés,Des tombes et des haies,Sous la neige un harnais,Et sur le cimetière, un beau ciel étoilé.

Jusqu’alors ignorée, là tout près on voyaitPlus faible qu’une mècheAux carreaux qu’elle lèche,Une étoile qui vers Bethléem cheminait.

L’étoile flamboyait, humble meule à l’écartEt du ciel et de Dieu,Tel un reflet de feu,Telle une grange en flammes, parmi les essarts.

Et elle se dressait comme une gerbe ardenteDe regain et d’herbettesAu milieu des planètesQue l’étoile alarmait si nouvelle et brillante.

Une lueur au-dessus d’elle grandissait,Formidable prodige,Cependant que trois magesÀ l’appel de ces feux inouïs se hâtaient.

Des chameaux derrière eux transportaient des cadeauxEt des ânons portant le bât, l’un plus gracileQue l’autre, à petits pas descendaient le coteau.

Étrange vision, prophétique tableau,Tous les événements futurs au loin défilent.Tous les pensées des temps, leurs rêves et leurs mots,Futur des galeries et futur des musées,Les oeuvres des sorciers, les tours malins des fées,Tous les sapins porteurs des rêves des marmots,Avec les lumignons qui frissonnent aux chaînes,Avec le chatoiement coloré des cadeaux,Un vent froid, violent, soufflait dessus la plaine…Tous les hochets, les pommes d’or, les angelots…

Les cimes des bouleaux cachaient un peu l’étangMais on pouvait fort bien en voir une partieAu travers des ramées et des nids de bruants.Les pâtres pouvaient voir sur la vergne aplatieLes ânes, les chameaux avancer lentement.

— Allons tous adorer la merveille accomplie,Se dirent-ils, drapés dans leurs longs manteaux blancs.

Bien vite ils eurent chaud en marchant sur la neige.Sur la vaste prairie, par un chemin arduMenaient au cabanon des traces de pieds nus.Et les chiens des bergers, flairant le sortilège,Aboyaient à ces pas, sous l’étoile aperçus.

La nuit de gel était comme un conte de fées,Mais quelqu’un constamment, du haut des rocs aigus,Se mêlait à leurs rangs, sans pouvoir être vu.Les chiens qui regardaient comme à la dérobée,Serrés contre leur maître, avançaient à l’affût.

……………………………………….. *

Dans la grisaille du matin, dans le brouillard,Bouviers et chevriers piétinaient sans murmure,Cavaliers, gens de pied, échangeaient des injures,Tandis qu’à l’abreuvoir à rugueuse bordureS’agitaient les chameaux et les ânes braillards.

L’aube pointait. Le jour balayait dans les cieuxLes dernières étoiles comme grains de sable.Seuls les mages parmi cette tourbe innombrableInvités par Marie entrèrent en ces lieux.

Il dormait, rayonnant dans sa crèche de chêneTel un rayon de lune au sein de l’arbre creux.Et il n’avait au lieu de pelisse de laineQue les lippes de l’âne et le mufle du boeuf.

On se tenait dans l’ombre au-dedans de l’étable,On chuchotait tout bas d’un ton révérenciel,Quand tout à coup quelqu’un, d’une main impalpable,Un roi mage écarta d’un geste fraternel.Il aperçut alors, invitée adorable,Et contemplant Marie, l’étoile de Noël.

Boris PasternakTraduit par Jean-Claude Lanne

* В переводе отсутствует десять строк.Dans la traduction manquent dix lignes.

Venise

À l’aube je fus réveilléPar le tintement d’un vitre.Biscuit de pierre détrempé,Sur l’eau calme flottait Venise.Nul bruit, et pourtant j’avais puEntendre en rêve un cri très long;Et comme un signe soudain tu,Il troublait encore l’horizon.Trident du Scorpion qui s’élèveSur le miroir des mandolinesAssoupies, monta-t-il des lèvresD’une femmes, d’une victime?Fourche noire, il saillait au loin,Jusqu’au manche dans le brouillard;Le Grand Canal, sourire en coin,Se retournait tel un fuyard.Affamées et comme en détresse,Les vagues là-bas se traînaient,Les gondoles tranchaient leur laisseEn s’affûtant contre le quai.Près du ponton naissait sans peineDes songes la réalité.Et Venise en vraie VénitiennePlongeait dans l’eau pour y nager.

Boris PasternakTraduit par Henri Abril

Сергей Есенин «Ну, целуй меня, целуй…»

* * *Ну, целуй меня, целуй,Хоть до крови, хоть до боли.Не в ладу с холодной волейКипяток сердечных струй.

Опрокинутая кружкаСредь веселых не для нас.Понимай, моя подружка,На земле живут лишь раз!

Оглядись спокойным взором,Посмотри: во мгле сыройМесяц, словно желтый ворон,Кружит, вьется над землей.

Ну, целуй же! Так хочу я.Песню тлен пропел и мне.Видно, смерть мою почуялТот, кто вьется в вышине.

Увядающая сила!Умирать так умирать!До кончины губы милойЯ хотел бы целовать.

Чтоб все время в синих дремах,Не стыдясь и не тая,В нежном шелесте черемухРаздавалось: «Я твоя».

И чтоб свет над полной кружкойЛегкой пеной не погас —Пей и пой, моя подружка:На земле живут лишь раз!

Сергей Есенин (1895-1925)

* * *Allons baise, baise-moi, mordsJusqu’au sang, jusqu’au cri,Le ruissellement d’un cœur ardentNe souffre pas de froideur.

La cruche répandue de joyeux drillesCe n’est pas pour nous,carComprends tu, petite amie ?Sur terre nous n’avons qu’une vie !

Promène ton regard alentour,Et vois dans la nuit moiteLa lune comme un corbeau jauneQui tourne et plane la haut.

Allons, baise-moi ! Je le veux.Pourriture déjà me joue un petit airCelui qui plane dans les hauteursA flairé ma mort, c’est clair.

Ô forces déclinantes !S’il nous faut mourir, mourons !Mais que jusqu’à la finJe baise ces lèvres aimées.

Qu’ainsi dans nos rêves bleus,Sans honte ni fard,Au doux frisson des merisiersRésonne toujours : «je suis à toi. »

Que toujours sur la coupe pleine,Écume légère, danse la lumière ;Ores chante et bois, petite amie :Sur terre nous n’avons qu’une vie !

Sergueï EssenineTraduction — Christiane Pighetti

Les fêtes – Праздники

Le lapin de Paques

Le lapin de Paques

Saute, saute, saute,

Le lapin de Paques

Est dans le jardin.

Qu’a t-il donc caché

Dans un coin du verger ?

Un bel œuf tout blanc

Blanc, blanc, blanc et rose

Un bel œuf tout blanc

Au ruban d’argent.

Qui va le trouver

Dans un coin du verger ?

C’est toi, bel enfant

Aux joues blanches et roses

C’est toi bel enfant

Tu seras content !

 

Paques, f pl – Пасха

sauter – прыгать

jardin, m – сад

cacher – прятать

coin, m – монета

verger, m – фруктовый сад

Œuf, m – яйцо

ruban d’argent, m – серебряная лента

trouver – находить

enfant, m – ребенок

joue, f – щека

content (e) – довольный

Le père Noël

Descend du ciel

Avec son traîneau

Et ses cadeaux.

Tous les enfants

Attendent ce moment,

Même les plus vieux

Font un voeu.

Ils sont joyeux

Et sont nerveux

de leur cadeaux si précieux.

père Noël – дед Мороз

descendre – спускаться

ciel, m небо

traîneau, m – сани

cadeau, m – подарок

attendre – ждать

les plus vieux – самые старые

voeu, m – пожелание

joyeux, euse – веселый

précieux, euse – ценный

Noël est proche

Noël approche

Noël c’est la fête

Noël est dans ma tête

Noël c’est pour toi

Noël c’est pour moi

Noël est sans chagrin

Mais Noël n’est pas sans sapin

proche – близкий

approcher – приближаться

chagrin, m – печаль

sapin, m – елка

Les animaux – Животные

Souris, souris

Souris, souris, où te caches-tu?

souris, souris, au museau pointu.

Voici le chat Moustache,

Il ne faut pas qu’il sache,

Jolie Souricette

Où est ta cachette.

Souris, souris, où te sauves-tu?

souris, souris, dans l’arbre moussu.

Voici venir Panache

Il ne faut pas qu’il sache

Jolie Souricette

Où sont tes noisettes.

Souris, souris, où dormiras-tu ?,

souris, souris, qui trotte menu.

Il faut que tu t’en ailles

Dans ton petit nid de paille

Jolie Souricette

C’est ta maisonnette.

Souris – мышь

cacher – прятать

museau, m – мордочка

chat – кот

cachette, f – тайник

sauver – спасать

arbre ,m – дерево


noisette, f – орешек

dormir – спать

trotter – бежать рысью

nid de paille – гнездо из соломы

maisonnette, f – домик

L’escargot

Un escargot s’en allait à la foire

Pour s’acheter une paire de souliers,

Quand il arriva, il faisait déjà nuit noire

Il s’en retourna … nu pieds !

Un escargot s’en allait à l’école

Car il voulait apprendre à chanter

Quand il arriva, ne vit que des herbes folles

C’était les vacances … d’été !

Un escargot s’en allait en vacances

Pour visiter l’Inde et le Japon

Au bout de sept ans, il était toujours en France

Entre Dijon et … Lyon !

 

foire, f — ярмарка

paire, f — пара

soulier, m — туфля

nu pieds – босоногий, с босыми ногами

herbe folle, f — сорняк

au bout de – в конце

Un petit lapin

Un petit lapin

Se cachait dans le jardin

Cherchez-moi coucou, coucou

Je suis caché sous un chou.

Remuant le nez

Il se moque du fermier

Cherchez-moi coucou, coucou

Je suis caché sous un chou.

Frisant ses moustaches

Le fermier passe et repasse

Il ne trouve rien du tout

Et le lapin mange le chou.

 

chou, m — капуста

remuer — шевелить

se moquer — подсмеиваться

moustaches, fpl — усы

Exegi monumentum*

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,К нему не зарастет народная тропа,Вознесся выше он главою непокорнойАлександрийского столпа.

Нет, весь я не умру — душа в заветной лиреМой прах переживет и тленья убежит —И славен буду я, доколь в подлунном миреЖив будет хоть один пиит.

Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,И назовет меня всяк сущий в ней язык,И гордый внук славян, и финн, и ныне дикойТунгус, и друг степей калмык.

И долго буду тем любезен я народу,Что чувства добрые я лирой пробуждал,Что в мой жестокой век восславил я СвободуИ милость к падшим призывал.

Веленью божию, о муза, будь послушна,Обиды не страшась, не требуя венца,Хвалу и клевету приемли равнодушно,И не оспаривай глупца.

А.С. Пушкин (1799-1837)

***

Borodino

« Oncle, est-ce donc sans lutte ardueque la ville en feu fut rendueaux Français — ou plutôts’est-on pas bien battu pour elle ?Est-ce à tort, dis-nous, que, fidèle,la Russie encor se rappelleceux de Borodino ? »

« Oui, oui, c’était une autre race…C’étaient — on ne suit point leurs traces —des héros, eux — pas vous !Mais le Destin leur fut contraire ;de là-bas, il n’en revint guère.Enfants, Dieu seul a pu nous faireabandonner Moscou.

Tristes, nous battions en retraite ;nous attendions en vain la fête.Le vétéran grognait :« En quartiers d’hiver ? qu’est-ce à dire ?Les chefs ont peur, laissez-moi rire,que nos baïonnettes déchirentles galons des Français ! »

On arriva dans une plaine :on pouvait s’y mouvoir sans peine.Vile, la pioche au poing !Nous travaillions, ouvrant l’oreille.Voici luire, à l’aube vermeille,les canons : les bois bleus s’éveillent,les Français nous ont joints.

Je charge ma pièce et je cale ;je me dis : « C’est moi qui régale !attends un peu, Moussiou !A quoi bon ruser ? frère approche !nous tiendrons ferme comme roche,nous mourrons pour Dieu, pour nos proches,la patrie et Moscou ! »

Deux jours de sotte fusillade :le plaisir était plutôt fade.« Quand est-ce qu’on se bat ?Demain ? on ne fait rien qui vaille, »disait-on partout, « à mitraille ! »Sur l’effrayant champ de bataillela sombre nuit tomba.

Je me couchai près de ma pièce.Du camp français montait sans cesseun infernal boucan ;mais notre armée était muette ;fourbissant shakos, baïonnettes,on se mordait, baissant la tête,la moustache en grondant.

Quand s’éclaircit le ciel, la plaineapparut fourmillante et pleinede bruits et de lueurs ;le colonel savait la guerre ;fidèle au Tsar, pour nous un père,il repose en l’humide terre,un biscaïen au cœur.

Il dit, l’éclair dans ses prunelles :« L’armée a Moscou derrière elle.Pour Moscou, s’il le faut,mourons comme sont morts nos frères. »Et l’on jura tous de bien faire,et l’on tint sa promesse fièredevant Borodino !

Jusqu’au soir, sur notre redoute,comme des nuages en routepar l’infini des airs,lanciers à flamme rouge et bleue,dragons à la flottante queue,tout vint, par files d’une lieue,fondre avec des éclairs !

Quel jour ce fut ! comme des ombreserraient les grands étendards sombres,tout fumait et brûlait ;le sol de mitraille se pave,le bras mollit à plus d’un brave,et les monceaux de morts entraventdans leur vol les boulets.

Il fallait que ces gens-là sussentce qu’est un combat à la russe,un combat corps à corps !Le sol et nos poitrines tremblent ;hommes, chevaux, en tas s’assemblent,et mille canons tous ensemblefont un hurlant accord !

La nuit tombe. On aurait encorepu recommencer à l’aurore,jusqu’au bout tenir bon.Le tambour bat. C’est chose sûrequ’alors les mécréants s’en furent ;et l’on pu compter ses blessures,compter ses compagnons !…

Oui, c’était une grande race…Vous n’avez point suivi ses traces —Des héros, eux — pas vous !Mais le Destin leur fut contraire ;peu revinrent de cette guerre.Enfants, Dieu seul a pu nous faireabandonner Moscou ! »1837

Mikhaïl LermontovTraduction Henri Grégoire

Незнакомка

По вечерам над ресторанамиГорячий воздух дик и глух,И правит окриками пьянымиВесенний и тлетворный дух.

Вдали, над пылью переулочной,Над скукой загородных дач,Чуть золотится крендель булочной,И раздается детский плач.

И каждый вечер, за шлагбаумами,Заламывая котелки,Среди канав гуляют с дамамиИспытанные остряки.

Над озером скрипят уключиныИ раздается женский визг,А в небе, ко всему приученный,Бессмысленно кривится диск.

И каждый вечер друг единственныйВ моем стакане отраженИ влагой терпкой и таинственнойКак я, смирен и оглушен.

А рядом у соседних столиковЛакеи сонные торчат,И пьяницы с глазами кроликов«In vino veritas!» кричат.

И каждый вечер, в час назначенный(Иль это только снится мне?),Девичий стан, шелками схваченный,В туманном движется окне.

И медленно, пройдя меж пьяными,Всегда без спутников, одна,Дыша духами и туманами,Она садится у окна.

И веют древними поверьямиЕе упругие шелка,И шляпа с траурными перьями,И в кольцах узкая рука.

И странной близостью закованный,Смотрю за темную вуаль,И вижу берег очарованныйИ очарованную даль.

Глухие тайны мне поручены,Мне чье-то солнце вручено,И все души моей излучиныПронзило терпкое вино.

И перья страуса склоненныеВ моем качаются мозгу,И очи синие бездонныеЦветут на дальнем берегу.

В моей душе лежит сокровище,И ключ поручен только мне!Ты право, пьяное чудовище!Я знаю: истина в вине.

24 апреля 1906Александр Блок (1880-1921)

***

Зимний вечер

Буря мглою небо кроет,Вихри снежные крутя;То, как зверь она завоет,То заплачет как дитя,То по кровле обветшалойВдруг соломой зашумит,То, как путник запоздалый,К нам в окошко постучит.

Наша ветхая лачужкаИ печальна и темна.Что же ты, моя старушка,Приумолкла у окна?Или бури завываниемТы мой друг утомлена,Или дремлешь под жужжаниемСвоего веретена?

Выпьем, добрая подружкаБедной юности моей,Выпьем с горя; где же кружка?Сердцу будет веселей.Спой мне песню, как синицаТихо за морем жила;Спой мне песню, как девицаЗа водой поутру шла.

Буря мглою небо кроет,Вихри снежные крутя;То, как зверь она завоет,То заплачет как дитя.Выпьем, добрая подружкаБедной юности моей,Выпьем с горя; где же кружка ?Сердцу будет веселей.

1825Александр Пушкин (1799-1837)

***

Les bonnes poésies – Вкусные стихи

Un petit lait sucré

Que c’est bon, c’est bon, c’est bon

Un petit lait sucré

C’est bon au petit-déjeuner.

Un petit lait chocolat

Que c’est bon, c’est bon, c’est bon

Un petit lait chocolat

C’est bon pour qui en aura.

Un petit lait vanille

Que c’est bon, c’est bon, c’est bon

Un petit lait vanille

C’est bon pour les petites filles.

Un petit lait caramel

Que c’est bon, c’est bon, c’est bon

Un petit lait caramel

C’est bon pour les demoiselles. …

Ou le Père Noël.

Lait, m – молоко

sucré – сладкий, сахарный

petit-déjeuner – первый завтрак

Pomme et poire

Dans l’armoire

Fraise et noix

Dans le bois

Sucre et pain

Dans ma main

Plume et colle

Dans l’école

Et le faiseur de bêtises

Bien au chaud dans ma chemise.

pomme, f — яблоко

poire, f — груша

fraise, f — клубника

noix, f — орех

sucre, m — сахар

pain, m — хлеб

plume, f — перо

colle, f — клей

faiseur, m — изготовитель

bêtise, f — глупость

Fruits exotiques

Il y a des fruits

Qui viennent de pays


Très très loin d’ici.

Les goyaves, les litchis,

les papayes, les kakis.

Les bananes, les avocats,

les mangues et les ananas,

Sans oublier le gros

La noix de coco

 

fruit, m — фрукт

goyave, f – гуаява

litchi, m – личи

papaye, f – папайя

kaki, m — хурма

banane, f — банан

avocat, m — авокадо

mangue, f — манго

ananas, m — ананас

noix de coco, f — кокос

Les bonbons

J’aime mieux les bonbons

que le gigot de mouton,

J’aime mieux la canelle

que les vermicelles

J’aime mieux les gateaux

que la soupe aux poireaux.

J’ai des confitures

sur toute la figure

et du chocolat

du haut jusqu’en bas

Moustache de chat

filet de foie gras

 

bonbon, m — конфета

gigot, m de mouton – задняя ножка барана

cannelle, f — корица

vermicelle, f — вермишель

gateau, m – пирожное, торт

poireau, m – лук-порей

confiture, f – варенье, джем

chocolat, m — шоколад

figure, f — лицо

foie gras, m – фуа гра, печеночный паштет

Quand on fait des crêpes

Quand on fait des crêpes chez nous

Ma mère vous invite

Quand on fait des crêpes chez nous

Elle vous invite tous!

Une pour toi, une pour moi,

Une pour mon p’tit frère François

Une pour toi, une pour moi,

Une pour tous les trois!

 

inviter — пригласить

crêpe, f — блин

Le bon pain

Craque, craque

le bon pain

craque craque

sous mes dents

craque craque

le bon pain

comme c’est bon

quand j’ai faim

 

craque — хрум

avoir faim – быть голодным

pain, m — хлеб

Бородино

— Скажи-ка, дядя, ведь не даромМосква, спаленная пожаром,Французу отдана?Ведь были ж схватки боевые,Да, говорят, еще какие!Недаром помнит вся РоссияПро день Бородина!

— Да, были люди в наше время,Не то, что нынешнее племя:Богатыри — не вы!Плохая им досталась доля:Немногие вернулись с поля…Не будь на то господня воля,Не отдали б Москвы!

Мы долго молча отступали,Досадно было, боя ждали,Ворчали старики:«Что ж мы? на зимние квартиры?Не смеют, что ли, командирыЧужие изорвать мундирыО русские штыки?»

И вот нашли большое поле:Есть разгуляться где на воле!Построили редут.У наших ушки на макушке!Чуть утро осветило пушкиИ леса синие верхушки —Французы тут как тут.

Забил заряд я в пушку тугоИ думал: угощу я друга!Постой-ка, брат мусью!Что тут хитрить, пожалуй к бою;Уж мы пойдем ломить стеною,Уж постоим мы головоюЗа родину свою!

Два дня мы были в перестрелке.Что толку в этакой безделке?Мы ждали третий день.Повсюду стали слышны речи:«Пора добраться до картечи!»И вот на поле грозной сечиНочная пала тень.

Прилег вздремнуть я у лафета,И слышно было до рассвета,Как ликовал француз.Но тих был наш бивак открытый:Кто кивер чистил весь избитый,Кто штык точил, ворча сердито,Кусая длинный ус.

И только небо засветилось,Все шумно вдруг зашевелилось,Сверкнул за строем строй.Полковник наш рожден был хватом:Слуга царю, отец солдатам…Да, жаль его: сражен булатом,Он спит в земле сырой.

И молвил он, сверкнув очами:«Ребята! не Москва ль за нами?Умремте же под Москвой,Как наши братья умирали!»И умереть мы обещали,И клятву верности сдержалиМы в Бородинский бой.

Ну ж был денек! Сквозь дым летучийФранцузы двинулись, как тучи,И всё на наш редут.Уланы с пестрыми значками,Драгуны с конскими хвостами,Все промелькнули перед нами,Все побывали тут.

Вам не видать таких сражений!..Носились знамена, как тени,В дыму огонь блестел,Звучал булат, картечь визжала,Рука бойцов колоть устала,И ядрам пролетать мешалаГора кровавых тел.

Изведал враг в тот день немало,Что значит русский бой удалый,Наш рукопашный бой!..Земля тряслась — как наши груди,Смешались в кучу кони, люди,И залпы тысячи орудийСлились в протяжный вой…

Вот смерклось. Были все готовыЗаутра бой затеять новыйИ до конца стоять…Вот затрещали барабаны —И отступили бусурманы.Тогда считать мы стали раны,Товарищей считать.

Да, были люди в наше время,Могучее, лихое племя:Богатыри — не вы.Плохая им досталась доля:Немногие вернулись с поля.Когда б на то не божья воля,Не отдали б Москвы!

1837

Михаил Лермонтов (1814-1941)

***

Первый снег

Снаружи вьюга мечетсяИ все заносит в лоск.Засыпана газетчицаИ заметен киоск.

На нашей долгой бытностиКазалось нам не раз,Что снег идет из скрытностиИ для отвода глаз.

Утайщик нераскаянный,-Под белой бахромойКак часто вас с окраиныОн разводил домой!

Все в белых хлопьях скроется,Залепит снегом взор,-На ощупь, как пропоица,Проходит тень во двор.

Движения поспешные:Наверное, опятьКому-то что-то грешноеПриходится скрывать.

1956Борис Пастернак (1890-1960)

***

La premier neigeTout disparaît sous le manteauNeigeux de la bourrasque :Plus de marchande de journaux,Enseveli le kiosque !

Plus d’une fois nous a sembléAu cours de notre vieQu’il neige pour dissimulerEt pour brouiller les pistes

La receleuse invétéréeDessous ses blancs festonsSouvent vous aura ramenésChacun vers sa maison.

Tout disparaît sous sa blancheurQui vous bouche le jour,Et à tâtons, comme un noceur,Une ombre fend la cour.

Ses gestes sont précipités :Sans doute derechefQuelqu’un a-t-il quelque péché,Quelque chose à cacher.

Boris PasternakTraduit par Michel Aucouturier

Les jours de la semaine – Дни недели

L’etourdie

Dimanche, j’ai perdu mon chien.

Mercredi, tu as perdu ton dé,

jeudi, ton cahier de dessin.

Vendredi, elle a perdu ses clés.

Que vas-tu perdre demain?

pense ma mère épouvantée.

Hélas! C’est vrai, j’ai un peu peur

Pour mon nouveau mouchoir à fleurs.

Tu es tellement étourdie!

Que vas-tu oublier samedi?..

Elle aura déjà perdu son nez

S’il n’était pas si bien attaché.

Maurice Carême (1899-1978)

Растеряшка

Пропал щенок мой в воскресенье,

Наперсток — в среду… Невезенье!

В четверг я не нашла альбома,

А в пятницу — ключей от дома.

И маму пробирает дрожь:

— Чего ты завтра не найдешь?..

И впрямь, давно пропасть бы мог

Цветастый новенький платок —

Так просто выпасть из кармашка!

Ведь я такая растеряшка!

Я нос бы потеряла — точно!

Да он сидит на месте прочно.

перевод Михаила Яснова

LUNDI matin,

L’Emp’reur, sa fem’ et le p’tit Prince,

Sont venus chez moi

Pour me serrer la pince*.

Comme j’étais parti,

Le p’tit Prince a dit :


Puisque c’est ainsi

Nous reviendrons mardi !

MARDI matin,

L’Emp’reur, sa fem’ et le p’tit Prince,

Sont venus chez moi

Pour me serrer la pince.

Comme j’étais parti,

Le p’tit Prince a dit :

Puisque c’est ainsi

Nous reviendrons mercredi !

MERCREDI matin,

L’Emp’reur, sa fem’ … Etc., etc…

Nous reviendrons jeudi !

JEUDI matin,

L’Emp’reur, sa fem’ … Etc., etc…

Nous reviendrons vendredi !

VENDREDI matin,

L’Emp’reur, sa fem’ … Etc., etc…

Nous reviendrons sam’di !

SAMEDI matin,

L’Emp’reur, sa fem’ … Etc., etc…

Nous reviendrons dimanch’ !

DIMANCHE matin,

L’Emp’reur, sa fem’ … Etc., etc.

Nous ne reviendrons plus !

 

В понедельник утром

Император, его жена и маленький принц,

Пришли ко мне

Чтобы пожать мне руку.

Но так как я ушел,

Маленький принц сказал:

«Раз так,

то мы вернемся во вторник!»

Soir d’hiver

Ciel de brume; la tempêteTourbillonne en flocons blancs,Vient hurler comme une bête,Ou gémit comme un enfant,Et soufflant soudain pénètreDans le vieux chaume avec bruit,Elle frappe à la fenêtre,Voyageur pris par la nuit.

La chaumière est triste et sombre,Chère vieille, qu’as-tu doncA rester dans la pénombre,Sans plus dire ta chanson?C’est la bise qui résonneEt, hurlant, t’abasourdit?Ou la ronde monotoneDu fuseau qui t’assoupit?

Mais buvons, compagne chèreD’une enfance de malheur!Noyons tout chagrin! qu’un verreMette de la joie au cœur!Chante comme l’hirondelle,Doucement vivait au loin;Chante-moi comme la bellePuisait l’eau chaque matin.

Ciel de brume; la tempêteTourbillonne en flocons blancs,Vient hurler comme une bêteOu gémit comme un enfant.Mais buvons, compagne chèreD’une enfance de malheur!Noyons tout chagrin! qu’un verreMette de la joie au cœur!

Aleksandr Pouchkine

Стихотворение о войне: «Sur une barricade» Victor Hugo

Sur une (сюрюнё) barricade (баррикад), au milieu( о мильё) des pavés (де павэ)

За баррикадой в центре мостовой,

Souillés (суйе) d’un sang (дэн сан) coupable (купаблё) et d’un sang (э дан сан) pur lavés (пюр лавэ),

Обрызганной преступной кровью.

Un enfant (эннанфан) de douze ans (дё дузан) est pris (э при) avec des hommes (авэк дезом).

Захвачен мальчуган 12 лет с людской толпой

— Es-tu de (э тю дё) ceux-là, (сё ла) toi (туа)? — L’enfant (ланфан) dit (ди)  : Nous en sommes (нузан сом).

— Ты с ними? — Да, мы вместе!

— C’est bon (сэ бон),  — dit l’officier (ди лёфисье) , On va (он ва) te fusiller (тё фюзийе).

— Отлично, — молвил офицер, — Тебя мы тоже расстреляем!

Attends ton tour(атан тон тур). — L’enfant voit (ланфан ву) des éclairs (дезэклер) briller (брийе),

— Дождись своей очереди. — Мальчишка видел яркие вспышки

Et tous (э ту)  ses compagnons (сэ компаньон) tomber sous (томбэ су) la muraille (ля мюрай).

И своих сотоварищей  падающих у стены.

 Il dit (иль ди) à l’officier (а лёфисье) : Permettez-vous (пэрметэ ву) que j’aille (кё жай)

И он сказал : «Позвольте мне сходить домой»

Rapporter (раппортэ) cette montre (сэт монтрё) à ma mère (а ма мэрё) chez nous (ше ну) ?

Отнести эти часы моей маме

— Tu veux (тю вё) t’enfuir (тан фюир) ? — Je vais (жё вэ) revenir (рёвенир). — Ces voyous (сэ вуайон)

— Хочешь сбежать? – Нет, я вернусь. – Ну, посмотрим!

Ont peur(он пёр) ! où loges-tu (у ложь тю)? — Là, près (ля, прэ) de la fontaine (дё ля фонтэн).

Испугался! Где ты живешь? – Там, у фонтана, и я вернусь, господин офицер!

Et je vais (э жё вэ) revenir (рёвёнир), monsieur le capitaine(мёсьё лё капитэн).

И я вернусь, господин офицер!

— Va-t’en, (ватан) drôle (дроль) ! — L’enfant s’en va (лянфан сан ва). — Piège grossier (пьеж гросье) !

Иди, забавный мальчуган. Ребенок ушел! Велика задача!

Et les soldats(э ле сольда) riaient (рийе)  avec leur (авек лёр officier(офисье),

И солдаты засмеялись вместе с офицером.

Et les mourants (э ле муран)  mêlaient (меле) à ce rire leur râle (а сё рирё лёр раль) ;

Картина смешивала мертвых с раскатистым их смехом.

Mais le rire (м элё рирё) cessa (сэса), car soudain (кар судэн)  l’enfant pâle (лянфан паль),

Но смех резко прекратился, когда бледный мальчишка

Brusquement (брюскёман) reparu(рёпарю) , fier comme(фьер ком)  Viala(вьяля),

Вдруг  появился гордный как Вьяла( фр. Народный герой)

Vint s’adosser (вэн садоссэ) au mur (о мюр) et leur dit( э лёрдит) : Me voilà(Мё вуаля).

Вернулся, встав к стене и сказал: «А вот и я!»

 La mort (ля мор)  stupide(стюпид) eut honte (ю онт) et l’officier fit grâce ( э лёфисье фи грас).

Смерть была глупа, и офицер смилостивился

Orage de Printemps

Au mois de mai, j’aime l’orage.Alors que le premier tonnerre de printempsJoue et folâtre dans l’azur, et, par instants,Fait la grosse voix, gronde et rage,

Un roulement s’ébranle encor…Il pleut, dans le soleil, et la poussière vole.Une perle s’irise à chaque foliole ,Les fils d’aragne sont en or.

Des monts accourt la source agile,Des vacarmes d’oiseaux crépitent dans les bois.Et les bois et les monts font de leurs claires voixAu tonnerre un écho fragile.

Là-haut, près de Zeus foudroyant,Peut-être Hébé, penchant trop la coupe immortellePleine de bruissants pétillements, l’a-t-elleVersée au monde, en souriant?

Fiodor Ivanovitch TiouttchevTraduit par Catulle MENDÈS

Рождественская звезда

Стояла зима.Дул ветер из степи.И холодно было младенцу в вертепеНа склоне холма.

Его согревало дыханье вола.Домашние звериСтояли в пещере.Над яслями тёплая дымка плыла.

Доху отряхнув от постельной трухиИ зёрнышек проса,Смотрели с утёсаСпросонья в полночную даль пастухи.

Вдали было поле в снегу и погост,Ограды, надгробья,Оглобля в сугробе,И небо над кладбищем, полное звёзд.

А рядом, неведомая перед тем,Застенчивей плошкиВ оконце сторожкиМерцала звезда по пути в Вифлеем.

Она пламенела, как стог, в сторонеОт неба и Бога,Как отблеск поджога,Как хутор в огне и пожар на гумне.

Она возвышалась горящей скирдойСоломы и сенаСредь целой Вселенной,Встревоженной этою новой звездой.

Растущее зарево рдело над нейИ значило что-то,И три звездочётаСпешили на зов небывалых огней.

За ними везли на верблюдах дары.И ослики в сбруе, один малорослейДругого, шажками спускались с горы.

И странным виденьем грядущей порыВставало вдали всё пришедшее после.Все мысли веков, все мечты, все миры.Всё будущее галерей и музеев,Все шалости фей, все дела чародеев,Все ёлки на свете, все сны детворы.Весь трепет затепленных свечек, все цепи,Всё великолепье цветной мишуры……Всё злей и свирепей дул ветер из степи..…Все яблоки, все золотые шары.

Часть пруда скрывали верхушки ольхи,Но часть было видно отлично отсюдаСквозь гнёзда грачей и деревьев верхи.Как шли вдоль запруды ослы и верблюды,Могли хорошо разглядеть пастухи.

— Пойдёмте со всеми, поклонимся чуду,—Сказали они, запахнув кожухи.

От шарканья по снегу сделалось жарко.По яркой поляне листами слюдыВели за хибарку босые следы.На эти следы, как на пламя огарка,Ворчали овчарки при свете звезды.

Морозная ночь походила на сказку,И кто-то с навьюженной снежной грядыВсё время незримо входил в их ряды.Собаки брели, озираясь с опаской,И жались к подпаску, и ждали беды.

По той же дороге, чрез эту же местностьШло несколько ангелов в гуще толпы.Незримыми делала их бестелесность,Но шаг оставлял отпечаток стопы.

У камня толпилась орава народу.Светало. Означились кедров стволы.— А кто вы такие? — спросила Мария.— Мы племя пастушье и неба послы,Пришли вознести вам обоим хвалы.— Всем вместе нельзя. Подождите у входа.

Средь серой, как пепел, предутренней мглыТоптались погонщики и овцеводы,Ругались со всадниками пешеходы,У выдолбленной водопойной колодыРевели верблюды, лягались ослы.

Светало. Рассвет, как пылинки золы,Последние звёзды сметал с небосвода.И только волхвов из несметного сбродаВпустила Мария в отверстье скалы.

Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,Как месяца луч в углубленье дупла.Ему заменяли овчинную шубуОслиные губы и ноздри вола.

Стояли в тени, словно в сумраке хлева,Шептались, едва подбирая слова.Вдруг кто-то в потёмках, немного налевоОт яслей рукой отодвинул волхва,И тот оглянулся: с порога на Деву,Как гостья, смотрела звезда Рождества.

Борис Пастернак (1890-1960)

***

Сергей Есенин «Гой ты, Русь, моя родная…»

Гой ты, Русь, моя родная…Гой ты, Русь, моя родная,Хаты — в ризах образа…Не видать конца и края —Только синь сосет глаза.

Как захожий богомолец,Я смотрю твои поля.А у низеньких околицЗвонно чахнут тополя.

Пахнет яблоком и медомПо церквам твой кроткий Спас.И гудит за корогодомНа лугах веселый пляс.

Побегу по мятой стежкеНа приволь зеленых лех,Мне навстречу, как сережки,Прозвенит девичий смех.

Если крикнет рать святая:«Кинь ты Русь, живи в раю!»Я скажу: «Не надо рая,Дайте родину мою».

Сергей Есенин (1895—1925)

***

Oh toi, ma douce Russie…Oh toi, ma douce Russie,Tes icônes fleuries près du feu…Rien que toi à l’infini,Tout ce bleu suçant les yeux.

Simple pèlerin qui passe,Je viens contempler tes champs ;Auprès de tes haies si basses,Les peupliers s’étiolent, vibrants.

Il sent le miel et sent bon les pommes,Ton humble Sauveur dans les églises,Et de pré en pré résonnentLes rondes gaies et sans fin reprises.

M’élançant sur le sentierQui mène aux clairières libres,Vers moi j’entendrai tinter,Boucles d’oreilles, le rire des filles.

Si la troupe des anges me hèle:« Fuis la Russie, viens au paradis ! »Je dirai : « Que m’importe le ciel,Laissez-moi vivre dans ma patrie ! »

Sergueï Essénine, 1914Traduit par Henri Abril

Мне нравится

Мне нравится, что вы больны не мной.Мне нравится, что я больна не вами.Что никогда тяжелый шар земнойНе уплывет под нашими ногами.Мне нравится, что можно быть смешной,Распущенной, и не играть словами.И не краснеть удушливой волнойСлегка соприкоснувшись рукавами.

Мне нравится еще, что вы при мнеСпокойно обнимаете другую,Не прочите мне в адовом огнеГореть за то, что я вас не целую.Что имя нежное мое, мой нежный, неУпоминаете ни днем, ни ночью – всуе…Что никогда в церковной тишинеНе пропоют над нами: аллилуйа!

Спасибо вам и сердцем и рукойЗа то, что вы меня не зная самиТак любите: за мой ночной покой,За редкость встреч закатными часами,За наше негулянье под луной,За солнце не у нас над головами.За то, что вы, больны, увы, не мной.За то, что я, увы, больна не вами.

Стихи Марины Цветаевой


С этим читают