Умер брат

«Я понял, что не справляюсь»

В 2013 году родители Дмитрия были на даче. Вдруг матери стало плохо, отец понял, что это сердце, и вызвал скорую. Дорога в поселок разбитая, к тому же у бригады скорой была пересменка, они ехали полтора часа. 


— Мама до прибытия врачей умерла на руках у отца. Констатировали инфаркт. Если, когда погиб Толик, плакала только мама, то когда умерла она, мы с отцом рыдали оба, — вспоминает Дмитрий. 

Через три месяца инфаркт случился у Дмитрия. Вышел из ванной, почувствовал себя нехорошо. 

— Не мог ни сидеть, ни лежать, ни ходить, — вспоминает он. Скорую он вызвал сам, не стал будить жену, потому что ей вставать в шесть утра. 

Медики измерили давление, сделали укол, велели сходить на следующий день к невропатологу и уехали. Когда Дмитрий пришел к врачу, тот сказал ему, что инфаркт у него случился ночью, скорее всего сразу после того, как уехала скорая. 

— Когда меня положили в Склиф, жена меня уже мысленно похоронила, — рассказывает Дмитрий. Но обошлось операцией, поставили стент. 

Дмитрий

Первые полгода после операции Дмитрий чувствовал себя так, как лет в восемнадцать. Ему ничего не стоило пройти 10–20 километров. Но ровно через полгода он спустился в подземный переход и понял — чтобы подняться, ему надо постоять и прийти в себя. 

На работе в это время был завал. Дмитрий отвечал за оптовые закупки в крупной компании альпинистского снаряжения. 

— Я понял, что не справляюсь. К концу дня выжат, как лимон, хотя остальные работали столько же, но прекрасно себя чувствуют, — объясняет Дмитрий. — Закончилось тем, что я не понял, что хочет клиент, махнул рукой и в итоге не отправил нужный клиенту заказ. Мы поговорили с руководителем, решили, что я буду увольняться.

Отец перенес инфаркт на ногах

Все люди переживают потерю близких по-разному. Мать Дмитрия после гибели младшего сына Анатолия все свободное время проводила на даче — трудилась, чтобы справиться с горем.

Теряет сознание, хватает ртом воздух, бьется в припадке. Инсульт, инфаркт, эпилепсия – что делать, пока не приехала скорая

— Уставала к вечеру так, что ложилась и сразу засыпала, — вспоминает Дмитрий. — А отец, к сожалению, все носил в себе. Он был работающий пенсионер, но решил уволиться. Сказал: «Зачем мне теперь работать, я копил деньги, чтобы Толик в институт поступил». И вот он привезет мать на дачу, сядет, а мысли-то в голове не выключишь.

Закончились эти переживания инфарктом, который отец Дмитрия перенес на ногах через год после смерти сына. К счастью, мать все-таки настояла в какой-то момент заехать, по пути на дачу, к знакомой в больницу. Ему там измерили давление, больше двухсот, и уже не отпустили. Итогом стала операция на сердце — шунтирование в 2010 году. 

— Да, его обучали на его службе, как действовать, когда захватывают в плен, проводили инструктажи, — рассуждает Дмитрий. — Может быть, учили сдерживать чувства, но ты же их не можешь отменить. Я завидую животным, если кто-то в стае погиб, они идут дальше, жизнь продолжается. У людей не так. 

«Игорь прикован к коляске, но он делает больше, чем я»

С работы Дмитрий ушел безболезненно. Начал искать что-то другое, более подходящее. В итоге прошло два года, а работу он так и не нашел. 

«Казалось, что мы любим – значит, все будет хорошо». Как девушка пережила смерть жениха и помогает больным раком

— Говоришь «был инфаркт» — и все, до свидания, — объясняет он. — Вот тут начались мысли не о том, что я несчастный и бессильный, а о том, что у меня семья, дети. Вот это угнетало. Надо отдать должное жене, она отнеслась к этому с пониманием. Она работала в медцентре Аэрофлота, да и сейчас продолжает. К счастью, положение спасало то, что у меня от родителей осталась квартира и мы ее сдавали. Когда я ушел с работы, у меня был еще автокредит, 20 тысяч в месяц. К тому же после инфаркта пришлось определенную долю семейного бюджета отдавать на лекарства — около 5 тысяч каждый месяц. 

Два года спустя Дмитрий отказался от поиска работы, но сидеть дома и ничего не делать было очень тяжело. Он принялся искать тех, кому нужна помощь. Единственное, на что рассчитывал взамен — компенсация каких-то материальных расходов, если они потребуются. Например, на бензин. 

Дмитрий за рулем

На фейсбуке нашел парня, колясочника, которому нужно было добираться до места учебы. Занятия для людей с инвалидностью проводила РООИ «Перспектива», на них учили писать эссе и составлять резюме. Итогом должно было стать выступление перед потенциальными работодателями — представителями банков, гипермаркетов и других крупных компаний.

Про нас говорят: «Получили травму, еще и прыгают». Как в России появился экстрим на инвалидных колясках

— Я предложил Игорю оставшиеся 2–3 месяца возить его на занятия бесплатно, — рассказывает Дмитрий. — Я с ним ездил, сидел, ждал, когда закончатся занятия. Наблюдал за ребятами и удивлялся, насколько же они позитивные, энергичные и совсем не выглядят потерянными. Например, Игорь прикован к коляске, но он делает больше, чем я. 


Игорь был очень активным и спортивным и до того, как получил травму. Несчастье случилось с ним во время тренировки. На пикнике он сорвался с турника и сломал позвоночник. Но не бросил спорт. На момент знакомства с Дмитрием Игорь занимался армрестлингом, участвовал в московском чемпионате по армрестлингу среди инвалидов. 

— Я спросил его, чем он еще хотел бы заниматься, — вспоминает Дмитрий. — Но из-за того, что у Игоря не работает тело ниже груди, не работает пресс, он не может освоить ни лыжи, ни хоккей для инвалидов. Спина не держит. Тогда я предложил ему попробовать альпинизм, я ведь последние 10 лет проработал в этой сфере. 

Уже через два года в рамках фестиваля адаптивного скалолазания Игорь в качестве приглашенного гостя покорил на соревнованиях всех, в том числе ребят с инвалидностью по слуху, которые были физически подготовлены лучше него. 

На фестивале скалолазания

Но сразу после того разговора Дмитрий принялся искать в интернете скалодром, на котором Игорь мог бы тренироваться, и вышел на организацию «Метелица

— Поисковик мне выдал что-то типа «Дети с ДЦП занимаются на скалодроме», — вспоминает Дмитрий. — Я даже не знал, что такое ДЦП. Я был обычный среднестатистический гражданин, рожденный в советское время, где не было ни слова «инвалид», ни «людей с ограниченными возможностями». Дмитрий позвонил, рассказал про Игоря, ему ответили: «Конечно, приезжайте». 

Как бы вы хотели умереть?

Мы спрашивали и здоровых, и больных: «Как бы вы хотели умереть?» И люди с определенными характерологическими качествами по-своему строили модель смерти.

Люди с шизоидным типом характера, типа Дон Кихот, довольно странно характеризовали свое желание: «Мы бы хотели умереть так, чтобы никто из окружающих не видел моего тела».

Эпилептоиды – считали немыслимым для себя спокойно лежать и ждать, когда придет смерть, они должны были иметь возможность каким-то образом участвовать в этом процессе.

Циклоиды – люди типа Санчо Панса, хотели бы умереть в окружении родных. Психастеники – люди тревожно-мнительные, беспокоились, как они будут выглядеть, когда умрут. Истероиды хотели умереть на восходе или на закате солнца, на берегу моря, в горах.

Я сравнивал эти желания, но мне запомнились слова одного монаха, который сказал так: «Мне безразлично, что будет меня окружать, какая будет обстановка вокруг меня

Мне важно, чтобы я умер во время молитвы, благодаря Бога за то, что Он послал мне жизнь, и я увидел силу и красоту Его творения»

Гераклит Эфесский говорил: «Человек в смертную ночь свет зажигает себе сам; и не мертв он, потушив очи, но жив; но соприкасается он с мертвым – дремля, бодрствуя – соприкасается с дремлющим», – фраза, над которой можно ломать голову чуть ли не всю жизнь.

Находясь в контакте с больным, я мог договориться с ним, чтобы, когда он умрет, он попытался дать мне знать, есть ли что-то за гробом или нет. И я получал такой ответ, не один раз.

Как-то я договорился так с одной женщиной, она умерла, и я скоро забыл о нашем договоре. И вот однажды, когда я был на даче, я вдруг проснулся от того, что в комнате зажегся свет. Я подумал, что забыл выключить свет, но тут увидел, что на койке напротив меня сидит та самая женщина. Я обрадовался, начал с ней разговаривать, и вдруг я вспомнил – она же умерла!

Я подумал, что мне все это снится, отвернулся и попытался заснуть, чтобы проснуться. Прошло какое-то время, я поднял голову. Свет снова горел, я с ужасом оглянулся – она по-прежнему сидит на койке и смотрит на меня. Я хочу что-то сказать, не могу – ужас. Я осознал, что передо мной мертвый человек. И вдруг она, печально улыбнувшись, сказала: «Но ведь это не сон».

Почему я привожу подобные примеры? Потому что неясность того, что нас ожидает, заставляет нас возвращаться к старому принципу: «Не навреди».

Как мы можем ускорять его смерть, когда он, возможно, в этот момент переживает ярчайшую жизнь?

Смерть как часть жизни

В быту, когда мы разговариваем с кем-то из знакомых, и он говорит: «Ты знаешь, вот такой-то умер», обычная реакция на это – вопрос: как умер? Очень важно, как умирает человек. Смерть важна для самоощущения человека

Она имеет не только негативный характер.

Если философски смотреть на жизнь, мы знаем, что нет жизни без смерти, понятие жизни может быть оценено только с позиции смерти.


Мне как-то пришлось общаться с художниками и скульпторами, и я спросил их: «Вы изображаете различные стороны жизни человека, можете изобразить любовь, дружбу, красоту, а как бы вы изобразили смерть?» И никто не дал сразу внятного ответа.

Один скульптор, который увековечил блокаду Ленинграда, обещал подумать. И незадолго до смерти он мне ответил так: «Я бы изобразил смерть в образе Христа». Я спросил: «Христос распятый?» – «Нет, вознесение Христа».

Один немецкий скульптор изобразил летящего ангела, тень от крыльев которого и была смерть. Когда человек попадал в эту тень, он попадал во власть смерти. Другой скульптор изобразил смерть в образе двух мальчиков: один мальчик сидит на камне, положив голову на колени, он весь устремлен вниз.

В руках второго мальчика свирель, голова его запрокинута, он весь устремлен вслед за мотивом. И объяснение этой скульптуры было таким: невозможно изобразить смерть без сопутствующей жизни, и жизни без смерти.

Смерть – естественный процесс. Многие писатели пытались изобразить жизнь бессмертной, но это было ужасное, страшное бессмертие. Что такое бесконечная жизнь – бесконечное повторение земного опыта, остановка развития или бесконечное старение? Трудно даже представить то мучительное состояние человека, который бессмертен.

А пожилые люди хотят смерти. Некоторые старушки просят: «Вот, зажилась, пора бы и умереть». И образцы смерти, о которых мы читаем в литературе, когда смерть постигала крестьян, носили нормативный характер.

Когда деревенский житель чувствовал, что он уже не может работать, как прежде, что он становится обузой для семьи, он шел в баню, надевал чистую одежду, ложился под образа, прощался с соседями и родными и спокойно умирал. Его смерть наступала без тех выраженных страданий, возникающих, когда человек борется со смертью.

Крестьяне знали, что жизнь – это не цветок-одуванчик, который вырос, распустился и рассеялся под дуновением ветра. Жизнь имеет глубокий смысл.

Этот пример смерти крестьян, умирающих, дав себе разрешение на смерть – не особенность тех людей, подобные примеры мы можем встретить и сегодня. Как-то к нам поступил онкологический больной. Бывший военный, он держался молодцом и шутил: «Я прошел три войны, дергал смерть за усы, а теперь вот наступило ее время подергать меня».

Мы, конечно, его поддерживали, но вдруг однажды он не смог подняться с постели и воспринял это совершенно однозначно: «Все, я умираю, я уже не могу встать». Мы говорили ему: «Не волнуйтесь, это метастаз, люди с метастазами в позвоночнике живут долго, мы будем ухаживать за вами, вы привыкнете». – «Нет, нет, это смерть, я знаю».

И, представьте себе, через несколько дней он умирает, не имея к этому никаких физиологических предпосылок. Он умирает потому, что он решил умереть. Значит, эта добрая воля к смерти или какая-то проекция смерти совершается в реальности.

Нужно предоставить жизни естественную кончину, ведь смерть запрограммирована еще в момент зачатия человека. Своеобразный опыт смерти приобретается человеком в родах, в момент рождения. Когда занимаешься этой проблемой, видно, как разумно построена жизнь. Как человек рождается, так он умирает, легко рождается – легко умирает, тяжело рождается – тяжело умирает.

И день смерти человека также не случаен, как и день рождения. Статисты первые поднимают эту проблему, открыв частое совпадение у людей даты смерти и даты рождения. Или, когда мы вспоминаем какие-то значимые годовщины смерти наших родных, вдруг оказывается, что бабушка умерла – родился внучок. Вот эта передача в поколения и неслучайность дня смерти и дня рождения – бросается в глаза.

Брата захватили в заложники в Ираке

После Суворовского училища Дмитрий планировал стать военным, поступил без экзаменов в Череповецкое высшее военное инженерное училище радиоэлектроники. Но не потянул — ушел со второго курса, когда начались специальные предметы. 

А дальше все складывалось, может быть, не всегда гладко, но благополучно — армия, семья, хорошая работа с престижными должностями. 

Дмитрий

Но в 2006 году произошла трагедия. Дмитрий с супругой накануне отпуска поехал за покупками в гипермаркет. С утра он созванивался по телефону с братом Анатолием. Тот уже второй год служил в Ираке, был водителем при посольстве. 

— Вдруг мне звонит отец и говорит, что по телевизору передают: в Ираке четверых русских захватили в заложники. Я еще ответил отцу, что разговаривал с Толиком утром, все было нормально, — вспоминает Дмитрий. 

Но после того, как положил трубку, зашел на сайт МИДа, информация подтвердилась. 


— Фамилий там не было, но я понял, что брат тоже в плену. Он же водитель, без него из посольства никуда не уедешь, — говорит он.

Анатолий младше Дмитрия на пять лет. На тот момент ему было 33 года.

В последний раз Дмитрий виделся с братом на Новый год. Он тогда еще спрашивал, оставаться ему на третий год в Ираке или не стоит, все-таки неплохая зарплата. Дмитрий ответил, что всех денег не заработаешь, а обстановка там сложная, идет война. Несколько раз в машину Анатолия стреляли, но автомобиль бронированный, никто не пострадал. Так и не приняв решения, брат Дмитрия вернулся в Ирак, а там сослуживцы все-таки уговорили его продлить командировку. 

И в день, когда исполнилось ровно два года с начала службы, Анатолий с сослуживцами решили устроить праздник, заказали продукты и впятером поехали за ними в магазин. 

— В магазине их ждала засада, — рассказывает Дмитрий. — Одного, который охранял машину, убили сразу. А брата, первого секретаря посла, еще одного охранника и повара, татарина по национальности, взяли в плен. Выдвинули нашим властям ультиматум о выводе войск из Чечни. Естественно, это невыполнимое условие.

Через некоторое время друзья отца позвонили ему и сказали, чтобы сына он не ждал, в интернете распространили видео казни…

Татарина, очевидно, как единоверца «милосердно» застрелили, а всем русским отрубили голову. 

«Ни в коем случае видео не смотри, — предупреждали отца Дмитрия его друзья. — Ни под каким предлогом». Ролик быстро удалили из сети.

— Я два дня не мог встать с кровати, — вспоминает Дмитрий. — Поднимался, доходил до стола, делал пару глотков чая и опять ложился. Слава Богу, на работе в это время была приличная занятость. На третий день я почувствовал, что мне неудобно перед работодателем, позвонил и сказал, что готов работать. Благодаря этому, наверное, не замкнулся в себе. Друзья еще поддержали. 

Каждый год семья погибшего Анатолия получает письма о продлении уголовного дела, о том, что поменялся очередной следователь, что в Ирак в очередную командировку отправились сотрудники Следственного комитета. Дело в том, что найдены тела только двоих погибших. Тело Анатолия так и не нашли. 

— Его могилы нет. С одной стороны, это как-то не по-христиански, — говорит Дмитрий. — А с другой — время от времени думаешь, а вдруг чудо, вдруг где-нибудь в плену, а это все инсценировка. Вроде уехал в командировку, не видели два года, три, потом — десять лет, сейчас четырнадцать. На кладбище приезжаешь к родным, там его нет, вроде не щемит.

Отец был разведчиком

— У нас в семье было одно жесткое правило — не задавать лишних вопросов, — вспоминает Дмитрий. 

Отец Дмитрия был разведчиком, но о службе своей ничего не рассказывал. Дмитрий вспоминает, как однажды он зашел в его комнату, когда тот готовился к очередной командировке — стоял у зашторенного окна и на радиопередатчике учил азбуку Морзе. 

В целом воспитание детей — двоих сыновей — брала на себя мать, как и во многих семьях военных. Отец скорее подавал пример, поощрял занятия спортом и домашний труд. 

Семья ездила в две длительные зарубежные командировки. Первую, в Вену, Дмитрий помнит плохо, ему было только три года. А во вторую, снова в Австрию, семью направили, когда ему уже было одиннадцать, там он окончил восьмой класс. И там же проходил медкомиссию, чтобы поступать в Московское суворовское военное училище. 

Именно здесь Дмитрий открыл для себя мир человеческих отношений. До этого его круг общения был сужен до работников посольства и их детей. А в училище съехались ребята со всей страны. 

— Это была школа самостоятельной жизни, — рассказывает он. — В роте 106 человек, казарменный режим, отпускали только на выходные. Однажды мы с другом нашкодили во время экскурсии в Звездный, нас не пустили к маме на день рождения. Я на всю жизнь это запомнил.

Как Дмитрий стал волонтером

Когда Дмитрий вез Игоря на второе занятие, он обернулся и увидел, что заднее сиденье в автомобиле пустует. И решил поискать, нет ли еще желающих заниматься на скалодроме по пути их следования. Нашлась Катя, девушка с ДЦП. Дмитрий связался с ней и просто привез в «Метелицу», даже не спрашивая разрешения у сотрудников фонда. Но его поступок расценили как инициативу и предложили стать членом их команды. С 2016 года он работает там волонтером.

Справка. «Метелица» помогает семьям в трудных жизненных ситуациях, развивает адаптивный спорт, организует экстренную медицинскую помощь пациентам со сложными сочетанными травмами, помогает воспитанникам специализированных учреждений и организует психолого-педагогическую помощь детям с особенностями. 

Дмитрий взял на себя закупки всего необходимого для «Метелицы». Время от времени он на машине сопровождает подопечных, а также чинит то, что выходит из строя. А еще у Дмитрия две собаки, обученные на поводырей. Таким образом Дмитрий выступает в качестве кинолога и занимается с детьми канистерапией. Дети играют с животными, и это помогает им в лечении и реабилитации. 

  • Канистерапия
  • Канистерапия

Волонтерство в «Метелице» не дает регулярного заработка. 

— В какой-то момент я поговорил с женой, и она просто это приняла. Единственное, ей не нравится, когда я уезжаю надолго. Но я взял за правило в выходные и во время отпуска жены не работать, а проводить время с семьей, — говорит он. Кроме того, Дмитрий подрабатывает страховым агентом.


С этим читают